Балаклавская сeча

Историки в своем большинстве Крымскую вoйну описывают в минорных тонах. Исключение составляет лишь по истине героическая оборона Севастополя. Что касается сухопутной части вoйны, то её нередко относят к позорному прошлому «плохо вооруженной и бездарно руководимой» Русской армии.

Думаю, такая однозначность в оценке может быть присуща лишь людям, в чьих душах мало патриотизма и гордости за русскую героику. Ярчайший пример проявления настоящего русского духа, который является образцом для подражания многих поколений защитников Отечества, — сражение под Балаклавой.

В этом (в то время небольшом) поселке расположилась база объединенных войск Великобритании, Франции и Турции. Захватчики превратили его в шумный базар. Берега бухты были завалены орудиями, ядрами, бомбами, инженерным инструментом, строительными материалами, доставляемыми из Англии. Здесь появились магазины, рестораны, забегаловки, пивные. В бухте наряду с военными судами стояли прогулочные яхты, в том числе «Драйяд» лорда Кардигана — командира легкой кавалерии. По воспоминаниям очевидцев, на ней он отдыхал и пил шампанское в перерывах между боями. А главное — в Балаклаве были сосредоточены запасы провианта и боеприпасов союзников. Контрнаступление русских войск на Балаклаву могло, в случае успеха, привести к деблокированию осаждённого Севастополя и нарушению снабжения англичан.

Вот почему в октябре 1854 года главнокомандующий русскими войсками в Крыму князь А. С. Меншиков решил нанести союзникам удар именно здесь — в районе Балаклавы. 23 октября у местечка Чоргун на Черной речке был собран так называемый Чоргунский отряд под командой генерал-лейтенанта П. П. Липранди, который насчитывал около 16 тысяч человек и включал Киевский и Ингерманландский гусарские, Уральский и Донской казачие, Днепровский и Одесский пехотные полки и ряд других частей и подразделений. Ближайшей задачей этого отряда являлся захват турецких редутов на Кадык-койских высотах, а затем, по возможности, выход к Балаклаве и обстрел артиллерией союзных судов, скопившихся в порту. Для поддержки войск Липранди был выделен особый отряд генерал-майора И. П. Жабокритского, насчитывавший около 5000 человек при 14 орудиях. Ему предстояло выдвинуться правее Воронцовского шоссе на Федюхины высоты.

25 сентября в 6 часов утра турки к своему ужасу услышали канонаду артиллерийского обстрела и вскоре увидели, что на все четыре редута помчалась в атаку русская кавалерия, а за ней и пехота. С первого редута турки не успели даже вовремя бежать, и около двух третей их было перебито ворвавшимися русскими войсками, но со второго, третьего и четвертого редутов турки бежали с предельной быстротой, побросав орудия и покинув все, что на редутах находилось. Русская кавалерия преследовала и избивала их во время этого панического бегства еще на некотором расстоянии за редутами. Уцелевшие турки были безжалостно перебиты и изранены озлобленными англичанами, когда им удалось добежать до города.

Войска генерала Липранди заняли высоты Кадыкоя. Но это было лишь началом дела. За четырьмя редутами, которыми овладели русские при этой первой атаке, находился второй ряд выстроенных англичанами укреплений, начинавшихся от села Кадыкиой и доходивший до отрогов Сапун-горы. За этими укреплениями стояла английская бригада легкой кавалерии под начальством лорда Кардигана, а за ней бригада тяжелой кавалерии под начальством бригадного генерала Скарлетта. Та и другая находились в этот день под общим начальством лорда Лукана.

Отдельно от лорда Лукана действовал 93-й шотландский полк, пытавшийся, хотя и безуспешно, остановить бегство турок из четырех передовых редутов. Хотя наши гусары шестой легкой кавалерийской дивизии помяли стоявшие перед ними части, но уже со всех сторон на выручку англичанам спешили к Балаклаве и к Кадыкиою новые и новые части союзников. Нашим пришлось отступить, но генерал Рыжов повел отступающих между двумя отнятыми утром у турок редутами и завлек англичан в опаснейшее положение. Неожиданно грянули справа и слева в колонну Скэрлетта русские пушки, уже появившиеся около двух редутов (второго и третьего). Английские драгуны, потеряв убитыми и ранеными несколько десятков человек, бросились назад. Тут-то и произошло трагическое для англичан событие, о котором было столько страстных споров и в течение всей Крымской войны и долго после нее, — то событие, которое в английской историографии и публицистике дало Кадыкиою название «долины смерти». Наиболее правдоподобные показания рисуют дело так.

Лорд Раглан (командующий объединенными силами союзников) сначала передал начальнику всей кавалерии лорду Лукану приказ идти вперед и, при поддержке пехоты, овладеть высотами, где находились русские, чтобы воспрепятствовать им увезти пушки со взятых утром редутов. Лукан ждал пехоты, но она все не появлялась. Без поддержки пехоты Лукан, согласно приказу, не должен был и не мог двигаться, не подвергая страшному риску свои бригады. Но наши воины, как это было видно англичанам в подзорные трубы, начали стаскивать пушки со взятых ими редутов. Раглан пожадничал и приказал Лукану, не дожидаясь пехоты, наступать силами бригады легкой и бригады тяжелой кавалерии.

Русские артиллеристы открыли по англичанам перекрестный огонь с Федюхиных и Кадык-койских высот. Сначала пальба велась гранатами и ядрами, а затем, по мере приближения всадников легкой кавалерии, русская артиллерия перешла на картечь. Вскоре русские ядра и гранаты начали достигать тяжелой бригады. Сам граф Лукан был легко ранен в ногу, а его адъютант и племянник капитан Чартерис — убит. По приказу Лукана бригада Скарлетта остановилась, а затем в полном порядке отступила на свою исходную позицию. Легкая бригада в это время стала объектом атаки русских стрелков, рассыпанных по склонам соседних высот и вооруженных штуцерами. Потери только ожесточали англичан, мечтавших поскорее добраться до русских орудий и отомстить за своих товарищей. Кони перешли на галоп, и остановить их было уже невозможно. На батарее завязался короткий, но жестокий бой.

Ситуацию спасла атака 53-го Донского казачьего полка. В результате остатки английской легкой кавалерии начали удирать. Несомненно, они были бы тут истреблены до последнего человека, если бы не подоспела помощь.

Два эскадрона французских егерей, а за ними другие французские части помчались на выручку Кардигану и его кавалеристам, убегавшим от русского преследования. Их встретил 2-й линейный (пластунский) батальон Черноморского казачьего войска. Казаки-пластуны, действуя в рассыпном пешем строю, при приближении французских кавалеристов падали ничком на землю, уклоняясь таким образом от удара сабли, а когда всадник проскакивал мимо, вскакивали и стреляли ему в спину. Так понесла ощутимые потери и французская кавалерия.

Теперь уже вся легкая бригада, рассыпавшись на мелкие группы и одиночных всадников, отступала по долине на запад. Преследование их генерал Рыжов назвал впоследствии «охотой на зайцев». Англичане отходили вверх по долине на уставших и израненных конях, практически шагом, осыпаемые пулями и картечью. Отступление их было еще гибельнее, чем наступление. Потери легкой бригады в этой атаке составили 102 убитых (из них 9 офицеров), 129 раненых (из них 11 офицеров) и 58 пленных (в том числе 2 офицера), причем последние были также почти все ранены. Позже еще 16 человек умерли от ран (9 из них в русском плену). Англичане потеряли 362 лошади.

Общий урон русских войск в этот день составил 627 человек, 257 из них — в гусарской бригаде, наиболее сильно пострадавшей от английской кавалерии. Союзники потеряли более тысячи человек, а есть подсчеты, доводящие эти потери даже до полутора тысяч. Самое важное заключалось в том, что в моральном отношении у русских от этого балаклавского боя было ощущение победы, а у англичан — ощущение (и притом очень болезненное) поражения, сознание совершенно бессмысленно загубленных жизней, потерь, вызванных бездарностью и военным невежеством главного командования. При этом нужно иметь ввиду, что легкая кавалерия, легшая под Балаклавой, числила в своем составе представителей самых аристократических фамилий Великобритании.

Поэтому впечатление в Англии от известия о поражении было потрясающее. Долгие годы (вплоть до начала войны 1914 г.) из Англии прибывали паломники со специальной целью посещения «долины смерти», где погибла английская кавалерия.

Балаклава не была отбита у англичан, но редуты оборонительной линии были взяты, пушки захвачены, и русские получили контроль над Воронцовской дорогой. Важно и то, что турецкий экспедиционный корпус в ходе Балаклавского сражения был полностью деморализован и больше, как самостоятельная боевая единица, в ходе войны не использовался. Отдельные его подразделения придавались английским и французским частям в качестве вспомогательных, и использовались в основном для строительства оборонительных сооружений и переноса тяжестей. Эти поистине несчастные турки, превращенные в Камышевой бухте французами в вьючных животных. Турок принято было кормить очень скудно, бить смертным боем за провинности, к общению не допускать, даже офицеров турецких за стол с собой не сажать. Это иллюстрация к тому, как англосаксы относятся к своим союзникам «иной крови».

А еще важнейшим итогом сражения стал отказ агрессоров от идеи захвата Севастополя штурмом и переход к позиционным осадным действиям.

В 1904 году, к 50-летию Севастопольской обороны на высоте Араб-табиа был открыт памятник Балаклавскому сражению. Свое название холм получил по неофициальному названию 4-го редута — Араб-Табиа (Арабская крепость), построенному на этом холме англичанами для защиты своих войск, базировавшихся в Балаклаве. Стройная колонна была изготовлена из альминского известняка, увенчана двуглавым бронзовым орлом, смотрящим в сторону Балаклавы и возвышалась на постаменте, облицованном гранитом.

На площадке у памятника были установлены две гранитные четырехугольные плиты с перечислением частей русских войск, участвовавших в Балаклавском сражении и схемой боя. На главном фасаде пьедестала была выпуклая надпись: «Сражение Балаклавское. Октябрь -1854». С противоположной стороны: «Убиты 7 офицеров, 124 нижних чина». В центре Балаклавский долины в 1856 году англичане тоже установили памятник — небольшой обелиск из мраморовидного известняка с надписью на английском и русском языках:

«В память о тех, которые пали в Балаклавском сражении 25 октября 1854 года». В 1945 году во время Ялтинской встречи союзников по Второй Мировой войне: Сталина, Черчилля и Рузвельта, Балаклавскую долину посетил глава правительства Великобритании Уинстон Черчилль. Он возложил цветы к английскому обелиску, в память об одном из своих погибших в этом сражении именитом родственнике — графе Мальборо. В 2001 году во время своего визита в Украину памятное место посетил принц Майкл Кентский — брат королевы Великобритании Елизаветы II.

Источник