Драконы в форме. Огнeметы в армии России

В годы Первой мировой русские вoйска получили больше oружия для метания огня, чем все союзники вместе взятые

Современные локальные конфликты немыслимы без применения такого, казалось бы, устаревшего оружия, как пехотные огнеметы. Конечно, нынешние «огненные машины» зачастую представляют собой конструкции, в которых русские солдаты Первой мировой войны или советские воины Великой Отечественной и не признали бы огнеметы. Но их тактическое предназначение осталось прежним: они должны уничтожить укрывшегося в укреплениях противника или поддержать обороняющихся, сокращая численность вражеских солдат.

Хорошо, но рано

Первым идею жидкого огня в современном бою выдвинул выпускник Николаевской инженерной академии капитан Михаил фон Зигерн-Корн. Ему первому пришла в голову мысль расположить под земляными брустверами трубопровод, по которому циркулировала бы легковоспламеняющаяся жидкость, а наружу вывести сопла, чтобы обороняющиеся могли в течение нескольких секунд прикрыть подступы к своей позиции огненной завесой. Испытания придуманной капитаном фон Зигерн-Корном системы провели в 1898 году под Боровичами (ныне Новгородская область) в 1-м саперном батальоне 1-й Саперной бригады Петербургского военного округа, где он в тот момент служил.

На испытаниях присутствовали военные чиновники из Главного инженерного управления русской армии, которые положительно оценили возможности новой системы. Но конструкция выдавливания воспламеняющейся смеси из резервуара в трубопровод была сочтена ненадежной, а сами трубы, уложенные в бруствере, легко повреждались при артиллерийском обстреле траншей, который противник непременно учинил бы перед атакой. Это делало затею капитана фон Зигерн-Корна малопригодной в реальных боевых условиях, и потому его изобретение так и не приняли на вооружение, лишив Россию возможности закрепить за собой пальму первенства в деле изобретения огнеметов как вида оружия.

Испытания «малого» огнемета конструкции Рихарда Фидлера на полигоне Усть-Ижоры, 1909 год

Честь быть первым досталась германскому изобретателю Рихарду Фидлеру, который всего через три года запатентовал у себя на родине систему для «получения больших масс пламени». При этом, как ни странно, ни в Германии, ни позднее в России, куда Фидлер приехал в 1909 году в надежде продать свои огнеметы, ими всерьез не заинтересовались. Правда, русские военные отказались от покупки фидлеровских патентов не просто так, а после масштабных испытаний на артиллерийском полигоне Усть-Ижора, которые обошлись казне в четыре с половиной тысячи рублей — серьезные по тем временам деньги! Испытывались все три разновидности огнемета, предложенных Фидлером: «малый», то есть ранцевый, «средний», предназначенный для обороны крепостей, и «большой», исполнявший роль осадного.

Из всех трех наиболее удачным русским военным показался «малый», тогда как остальные были еще слишком сырыми; однако и его решено было не приобретать, поскольку конструкция прежде всего не имела системы отключения в случае гибели огнеметчика, что делало ее опасной для своих же солдат. Год спустя, присутствуя на демонстрации доработанных огнеметов Фидлера под Берлином, представители русской армии оценили их трансформацию, и все-таки в конечном итоге так и не решились на приобретение. И дело было не только в том, что ранцевые огнеметы по-прежнему не имели «защиты от гибели»: как говорилось в итоговой резолюции Главного инженерного управления, русские крепости не были оборудованы и более нужными на тот момент системами, а перспектива новинки оставалась туманной. Решено было иметь идею в виду и следить за развитием огнеметов за рубежом.

Император Николай II на демонстрации британского огнемета системы Тилли-Госкин, май 1916 года

 В окопах Первой мировой

Всего через четыре года, в феврале 1915-го германская армия наглядно показала, что она уделила огнеметам достойное внимание. Первыми в этом на своем печальном опыте убедились французы под Верденом, в июле того же года под Ипром действие немецких огнеметов испытали на себе англичане, а в октябре 1916 года немецкие войска впервые нанесли огненный удар по русским позициям. Но там такого эффекта и такой паники, как у французов и англичан, не случилось, и дело было не только в том, что разведка заранее сообщила о намечающемся использовании огнеметов. К тому времени русская армия, вспомнив опыты с аппаратами Фидлера, не только хорошо знала, что это такое, но и активно вооружалась огнеметными системами сама. Первые отечественные огнеметы конструкции профессора Горбова начали испытываться еще в сентябре 1915 года, причем по инициативе императора Николая II.

Через пять месяцев поступает заказ на изготовление полутора тысяч таких ранцевых огнеметов, а 8 (21 по н. ст.) марта 1916 года на Якобштадтском плацдарме под Ригой русская армия впервые применяет это оружие в бою. Осенью того же года в русской армии начали формировать огнеметные команды в полках: согласно приказу от 11 сентября, предстояло создать сразу 236 таких подразделений! Для их вооружения требовалось уже гораздо больше чем полторы тысячи ранцевых огнеметов, и отечественная промышленность могла их дать. К тому времени в русской армии уже успели убедиться в том, что ранние системы Горбова и Александрова не слишком удобны, и им на смену пришел ранцевый огнемет инженера Товарницкого. Он представлял собой классическую для того времени систему, но в отличие от иностранных образцов имел не два баллона — со сжатым воздухом и горючей смесью — а один, в который заливалась смесь, а затем закачивался сжатый воздух. Стрелял такой огнемет на расстояние до 30 метров и позволял вести непрерывный огонь почти минуту.

Русский солдат с трофейным огнеметом «Клейф» образца 1915 года

К середине декабря 1916 года таких ранцевых огнеметов системы «Т» было произведено около 5 тысяч. Кроме них, армия получила 180 огнеметов Горбова и 140 огнеметов Александрова; в войска поступили и полсотни более тяжелых систем разработки того же Товарницкого и 21 батарея английских огнеметов Винсента. А в начале 1917 года на вооружение русской армии был принят уникальный тяжелый фугасный огнемет конструкции инженеров Страндена, Поварнина и Столицы, получивший название СПС (по первым буквам фамилий своих создателей).

В нем впервые для выталкивания горючей смеси был применен пороховой заряд, что позволило достичь уникальных показателей: при весе снаряженного огнемета всего 32,5 кг он стрелял на дальность до 50 метров, что существенно превышало показатели аналогичных иностранных систем. Примечательно, что именно Россия, хотя она и не стала первенцем в разработке и применении огнеметов, стала обладательницей самого большого огнеметного арсенала среди стран Антанты — 11 446 огнеметов по состоянию на 1 июня 1917 года. Подавляющее большинство выпустила русская промышленность: 10 тысяч ранцевых огнеметов всех систем, 200 траншейных и 362 огнемета СПС, тогда как в Англии этот показатель составлял 214 штук (британцы не стали экспериментировать с ранцевыми системами), а во Франции — 3930 штук.

Советские бойцы ведут огонь из огнемета РОКС-2, 1942 год

От системы «Т» до «Шмеля» Грянувшая Февральская, а затем и Октябрьская революция, перешедшая в Гражданскую войну, надолго подорвали отечественную промышленность, и до начала 1930-х годов Красная Армия имела на вооружении только те огнеметные системы, которые были разработаны русскими инженерами еще в годы Первой мировой войны. Ранцевые огнеметы были представлены системами «Т», тяжелые — британскими Винсентами, а кроме них, РККА располагала фугасными огнеметами СПС. Моральное и физическое устаревание этого оружия требовало замены на более современные образцы, и в начале 1930-х годов инженеры Виктор Клюев и Михаил Сергеев создали первый советский ранцевый огнемет, получивший название РОКС-1 — «ранцевый огнемет Клюева-Сергеева». Конструкция оружия опиралась на опыт разработки еще русских огнеметов, и выпуск первой модели ограничился пробной партией.

По результатам испытаний РОКС-1 не показал существенных преимуществ перед старыми ранцевыми огнеметами. Доработка заняла несколько лет, в том числе и потому, что военная разведка то и дело сообщала новые данные об огнеметных системах, стоящих на вооружении других стран, и в начале 1940 года на вооружение Красной Армии был принят огнемет РОКС-2. Он неплохо показал себя во время Зимней войны с Финляндией и на первом этапе Великой Отечественной войны; именно они применялись для первого массированного огнеметного удара осенью 1941 года под Курском в октябре 1941 года. Этот опыт, равно как и результаты применения огнеметов во время битвы под Москвой в декабре того же года, показал, насколько эффективным может быть это оружие.

Одновременно стала очевидной необходимость доработки РОКС-2. И в начале 1942 года те же конструкторы создали настоящий шедевр — огнемет РОКС-3. Он стал одним из лучших ранцевых огнеметов Второй мировой войны. Именно им были вооружены огнеметчики, входившие в состав штурмовых групп в Сталинграде, когда отрабатывалась тактика городских боев. А к концу войны отдельные огнеметные роты и батальоны стали непременными участниками всех без исключения операций по взятию городов, включая штурм Кенигсберга, освобождение Вены и взятие Берлина. И результаты их действий впечатляют: только по неполным данным, за годы войны огнеметчики записали на свой счет свыше 34 тысяч уничтоженных солдат противника, более трех тысяч укрепленных огневых точек, а также 145 автомобилей и 120 единиц бронетехники.

Советский огнеметчик, вооруженный РОКС-3, выбивает гитлеровцев с нижнего этажа здания на территории Сталинградского тракторного завода, октябрь 1942 года

В середине 1950-х годов ветерана РОКС-3 сменил новый ранцевый огнемет ЛПО-50 конструкции Евгения Козловского. Это был последний образец такого оружия: время струйных огнеметов было исчерпано, и во второй половине 1970-х Советская Армия совсем отказалась от них. Но не от огнеметов как таковых: просто на смену прежним ранцевым системам пришли легкие фугасные огнеметы, работающие по принципу гранатомета. Они выстреливают снаряд-капсулу, жидкое содержимое которой при попадании в цель разливается, подобно струе классического огнемета. Первым образцом такого оружия стал реактивный огнемет «Рысь», принятый на вооружение в 1975 году, а в 1988 году его сменил «Шмель», который отлично зарекомендовал себя во время войны в Афганистане и в обеих военных кампаниях в Чечне.

Источник