И боль сжимает сердце, когда ты в том, пустом холодном месте, дышавшее когда-то уютом и теплом, в котором уж давно никто тебя не ждет

Сутулый дом. Совсем состарился.

Сутулый дом. Совсем состарился.

Пустые окна грустно смотрят вдаль.

Но в памяти моей всегда останется,

Как завернувшись в бабушкину шаль

Сижу, устроившись на кухне у нее,

Жду пирожки. Те самые, с картошкой.

Старушка радостно туда-сюда снует,

Упрашивает: “Съешь еще немножко”.

И, подперев натруженной рукой

Разгоряченную морщинистую щеку

В какой уж раз начнет рассказ простой

Про жизнь свою, сложнейшую мороку.

Про холод, голод, суп с крапивою,

И пышки с горькой лебедой.

Какой молодушкой была красивою,

Как проводила мужа в бой.

Как умер сын совсем малюткою,

И вместо мужа лишь медаль.

Какой казалась доля горькою,

Как тяжела была печаль.

Как находила в себе силы

Работать и тянуть детей.

И тяжелы были годины

Тех беспросветных трудных дней.

И, встрепенувшись, скажет ласково:

“Но у тебя, душа моя

Все будет по другому, счастливо.

Ведь ты ж любимица моя.”

Сутулый дом… Совсем состарился…

Вокруг трава давно не кошена.

Стоять один уже измаялся,

И кажется совсем заброшенным.

А мне он помнится другим,

Когда там бабушка жила.

Уютным, теплым и живым,

Где бабушка всегда ждала…

Натруженные руки, к которым так хотелось бы снова прикоснуться

Заброшенный дом, где раньше кипела жизнь

Неповторимый вкус бабушкиных пирожков

 

 

Самые искренние молитвы за родных
Как хотелось бы хоть на мгновение вернуться в прошлое…