Нулевой вагон. Путь в нeволю

В этот вагон не продают билеты в кассах железнодорожного вокзала. Его путь — из пункта А в пункт Б. Из одной тюрьмы в другую. Это “вагонзак”, в котором единственными пассажирами являются зaключенные.

На вид это обычный вагон обыкновенного пассажирского состава. Но при посадке можно заметить отсутствие привычного проводника и пассажиров, которые по логике вещей должны проходить в вагон. Дело в том, что посадка прошла несколько часов назад.

В четыре часа утра окна петербургских Крестов освещены. Их обитатели почему-то еще не спят. Или уже не спят. Причина в том, что в это время сюда прибывает “автозак” — машина для перевозки заключенных. Для кого-то пришло время менять место своего пребывания. Это достаточно долгий процесс. Для того, чтобы погрузить, например, 26 заключенных, уходит два с половиной часа.

Первые “вагонзаки” появились в Царской России во времена министра Столыпина. Изначально это были обычные товарные вагоны, перевозившие переселенцев в Сибирь. В народе их прозвали — столыпинскими, так как именно Петр Столыпин являлся инициатором переселения.

Впоследствии, после спада количества переезжающих, эти вагоны стали применять для перевозки осужденных.

Когда произносится слово “этап”, душа зэка замирает в беспокойном ожидании встреч с неизвестностью, новыми людьми и, следовательно, новыми испытаниями. Сами заключенные говорят, что независимо от того, в первый раз или в десятый, сердце бьется беспокойнее. Хотя, в любом случае, это хоть какой-то, но глоток свежего воздуха, а также возможность увидеть кого-то из друзей и узнать новости.

По сравнению с тюремной камерой, поездка в “столыпинском” вносит разнообразие в однообразную жизнь заключенного. Поэтому многие из осужденных всеми правдами и неправдами стараются попасть в вагон на колесах, вспоминая какие-то факты из своего дела в других городах.

Но не для всех этап — это какие-то положительные эмоции. Для многих — это страх и трудности. Порой там происходят довольно серьезные разборки. В случае, если конфликт не исчерпан и арестантов разделяют тюремные стены, они говорят: “Увидимся на этапе.” И это не пустые слова, а реальная угроза.

Помимо этого, в стесненных условиях вагонной камеры спор может возникнуть просто из-за сантиметра пространства. Вот и получается, что кому-то этап — война, а кому-то мать родна.

Вагон похож на обычный только снаружи, внутри — это самая настоящая тюрьма. Железные стены, двери, решетки. Вес вагона в два с половиной раза превышает массу обычного. Зато это обеспечивает вагону плавный и мягкий ход. Внутри “столыпин” — это купе с тремя полками с минимумом отделки, основными материалами которой являются дерево и железо. Окружающие цвета к оптимизму явно не располагают.

Самой комфортной считается вторая полка, поэтому опытные путешественники стараются первыми занять ее. На ней можно и посидеть, и прилечь, в то время, как на нижних полках в случае, если вагон переполнен, можно только сидеть. Третья полка может вместить только одного человека в положении лежа. Сюда забираются только поспать. Спустя десятилетия вагоны остаются прежними.

По закону заключенных три раза в сутки выводят в туалет. Вся процедура растягивается почти на два часа — выводят по одному под строгим контролем. Раньше, когда конвойными были солдаты, порядка было меньше. Поэтому в поездку каждый зэк брал с собой две бутылки — одну с водой, а другую пустую. А бывалые зеки, зная, что пора на этап, за сутки до него переставали есть, а с утра пить.

Для караула такие поездки — это 3-х-4-х суточная командировка. В мире зэков о каждом конвое уже давно сложилось свое мнение. Например, вологодский или тверской конвой считаются слишком жесткими.

Петербургский — более демократичным. Его начальники считают, что есть методы гораздо более эффективные, чем дубинка. К примеру, можно пообещать провокаторам, что вместо кипятка будет даваться положенная по закону вода температурой 50 градусов. В этом случае зэки лишаться возможности заваривать свой излюбленный чифир. Желающие организовывать беспорядки сразу успокаиваются.

Сейчас с завариванием чифира проблем нет. А вот еще лет 10-15 назад, когда конвой состоял из солдатов, заключенные умудрялись варить чифир прямо в купе. Процедура проводилась чаще всего на верхней третей полке. Из простыни или вафельного полотенца делали бездымный факел. Участвуют в этом процессе двое — один кипятит воду, второй вовремя снимает пепел. Если этого не сделать, то по вагону пойдет дым. Выражение “спалиться” здесь подойдет как нельзя кстати. Осужденные говорят, что у этого чая особый вкус — вкус нарушения правил. Пьют такой чай по особому ритуалу — кружка пускается по кругу, и каждый делает всего по два глотка. Как говорится — одного мало, а три уже много, другим не хватит.

Конвою полагается трехразовое горячее питание. Для сотрудников конвойной службы, это, наверное самые приятные минуты вынужденной командировки. Готовят здесь же, в вагоне. Здесь нельзя выскочить во время стоянки на какой-нибудь станции, чтобы что-нибудь купить. После погрузки заключенных в Санкт-Петербурге, дверь в следующий раз откроется только в конечной точке следования.

Меню заключенных, конечно совсем другое. В зависимости от длительности пути, у каждого свой сухой паек. В него входят быстрорастворимые каши, чай, сахар, кружка и ложка.

Несмотря, что в такой камере очень сложно что-то спрятать, каждые два часа проводится проверка. Длится она недолго — дежурный конвоир проводит осмотр и обстукивание помещения. В эти несколько минут остальные конвоиры пристально наблюдают за проверяемой камерой. Заключенные в этот момент находятся в закрытой камере.

При таком подходе очень сложно подготовить и организовать побег. Даже старожилы из конвоя не припомнят, чтобы с этапа был совершен побег.

“Конвойное ремесло — это не высшая математика и не ракетостроение. Это совокупность знаний, каждое из которых в отдельности никакой сложности не представляет. Чтобы овладеть ими хватит умения читать и писать. А в истории известны случаи, когда конвоиры и читали то еле-еле, но в своем деле были виртуозами. Правда жизни такова, что этих простых знаний очень много, и каждое крайне важно.

Несоблюдение любого из них рано или поздно может привести к беде” — народная мудрость.

Несмотря на то, что путь от изолятора до зоны по прямой составляет всего километров 200-300, этап может длиться очень долго. Вагон постоянно перецепляют от одного поезда к другому, заезжают в другие города, кого-то высаживают, кого-то подсаживают, и снова возвращаются на основной путь следования. А если в задачу включено пересечение границы, то время пути растягивается на месяцы. “Столыпин” не всегда следует кратчайшим путем, а тем путем, который выгоден экономически.

Этот вагон живет своей собственной жизнью, как и его обитатели.

В России в местах лишении свободы находится почти миллион человек. Приблизительно каждый пятый этого миллиона знает, что такое “столыпинский” вагон. Вагон, в который не продают билетов.