Слoманная жизнь академика Легасова. Чернoбыль

Вечером он ушел с работы раньше обычного, забрав с собой любимые им фотографии аистов и посвященные жене стихи. Дома же, достав семейный альбом, долго молча смотрел на снимки семьи.

Утром все домашние ушли на работу. Первым его бездыханное тело увидел сын, забежавший домой на обед. Он был сильным и мужественным человеком. Но и он не выдержал — покончил с собой в день второй годовщины аварии в Чернобыле.

Ночью 26 апреля 1986 года в 1:24 на Чернобыльской АЭС прогремели два мощных взрыва. Выяснить уровень радиации невозможно — дозиметры зашкаливают. Через несколько минут после взрыва начинают погибать первые жертвы Чернобыля. Страна в это время мирно спит.

Академик Легасов, поразмыслив субботним утром 26-го апреля, чем бы заняться, по многолетней привычке отправился на партийное собрание в министерство среднего машиностроения. На собрании министр в очередной раз рассказывал, как в их ведомстве все замечательно, и какое многообещающее будущее ждет мирный атом. Потом вскользь обронил, что, правда в Чернобыле что-то натворили, произошла какая-то незначительная авария. Но это не повлияет на перспективные пути развития ядерной энергетики.

А между тем, Кремль спешно разыскивает физиков-ядерщиков для отправки в Чернобыль. Но субботний день все проводят на дачах. В Москве только Валерий Легасов, первый замдиректора Института атомной энергии им. Курчатова. Однако реакторы — не его специальность, так как он химик. Но химик ядерный.
Его многие не любили. Слишком удачливым он был. Сидя на партсобрании он даже не подозревает, что в данный момент решается его судьба.

В это время в Москву из Чернобыля уже везут первых пострадавших. Картина была ужасающей. Поражение было настолько сильным, что у людей кожа снималась вместе с одеждой.

Уже вечером Легасов подъезжал к Чернобылю. Не доезжая несколько километров до станции перед вновь прибывшими предстает багровое небо, отражающее раскаленный графит. Академик понимает, что случилось. Также он понимает, что нужно немедленно начать эвакуацию людей. Для этого была готова вся техника и транспорт. Но без команды первого лица государства никто не решался это сделать. Академик Легасов торопит и ученых и политиков. От политических деятелей он получил ответ: “О чем Вы говорите?!

Тогда же о катастрофе все узнают.” Но Валерий Алексеевич настаивал на своем. Нужно было спасать людей. Особенно это касалось Припяти.

А обломки реактора продолжают гореть и распространять вокруг сильнейшую радиацию. Чернобыльское облако расползается и захватывает все большую территорию.

Ночью 27-го апреля прибывают химвойска, имеющие в своем оснащении дозиметры. Теперь появилась возможность измерить уровень радиации. Он доходил до девяти тысяч рентген в час. Через несколько часов нахождения в зоне такого радиационного фона человеку уготована мучительная смерть. Легасов лично пытается измерить радиационный уровень возле реактора. Дозиметр не смог показать уровень излучения. По словам Легасова взрыв на станции приравнивался к 75-ти бомбам в Хиросимах и Накасаки.

Но реактор просто необходимо нейтрализовать. Академик предлагает использовать военную авиацию. Ночью с военных вертолетов начинают сбрасывать мешки с цементом и песком. Падая, они поднимают радиоактивную пыль. Летчиков мучает рвота, но, понимая важность происходящего, они продолжают работать.

Только 27-го к 11 утра Легасову удается добиться эвакуации людей. В 11 часов в Припяти объявлена срочная эвакуация. К 14:30 город опустел. За три с половиной часа было эвакуировано 45 тысяч человек.
Несмотря на старания вертолетчиков, нейтрализовать реактор не удается. Оставшееся в нем топливо раскаляется, его температура уже приближалась к 2-м тысячам градусов по Цельсию. Эта раскаленная масса нависает над подреакторным бассейном с водой. Легасов производит какие-то расчеты и все сильнее хмурится. Его расчеты подтверждают страшные предположения: если топливо, расплавив перекрытия, попадет в воду, последует второй взрыв такой силы, что на сотни километров в округе все живое будет уничтожено.

Между тем, Чернобыльское облако пересекает границу с Швецией. Шведские радиологи выясняют предполагаемый источник. И 30-го апреля от шведских СМИ мир узнает о произошедшей катастрофе. После этого советские газеты также печатают короткие статьи об аварии.

5-го мая Легасов прилетает в Москву по требованию Политбюро. Его лицо имеет коричневый оттенок — ядерный загар.

После доклада академика Легасова, некоторые из членов ЦК предложили, чтобы Минздрав повысил предельно допустимые нормы облучения для населения в 10, а иногда и в 50 раз. Но пока было принято решение направить журналистов в прилегающие к зоне районы, чтобы ими была освещена нормальная жизнедеятельность этих районов.

После заседания весь состав первой комиссии, посетившей Чернобыль, остается в столице. У всех явные признаки облучения, и продолжать работу в таком состоянии опасно. Легасов, чувствуя себя не лучше, возвращается обратно. Реактор все еще не обезврежен и, что самое страшное, непредсказуем.

Остановить рост температуры под обломками не получается. Начинает казаться, что второго взрыва избежать не удастся. Легасову приходит мысль, что нужно проверить объем воды под реактором. Если воды мало, то тепловой взрыв не сможет произойти. После обследования бассейна было выяснено, что воды в нем всего 200 тонн.

К середине мая удалось добиться снижения температуры под обломками. Источник излучения закрыт. Легасова и летчиков, атаковавших реактор с воздуха представляют к наградам.

Последствия катастрофы локализованы, но академик не спешит возвращаться домой. В Чернобыле он уже третий месяц и надежно прячет свой дозиметр, чтобы никто не узнал уровень полученной им радиации. Что-то удерживает его на станции.

Еще до аварии на чернобыльской станции академик Легасов пытался доказать, что нынешние реакторы представляют опасность, и нужно новое поколение реакторов. Его никто не слушал, а чаще всего выражали негодование и предлагали не лезть не в свое дело. Он как-будто предчувствовал, что что-то должно произойти. Начал организовывать экспертную группу по оценке безопасности различных типов реакторов. Добивался создания при Институте Курчатова лаборатории мер безопасности. Но не успел. Чернобыльский реактор опередил академика, взорвавшись раньше, чем Легасов смог что-то доказать.

В июле Валерий Легасов прилетел на очередное заседание Политбюро. Он вез с собой запись переговоров операторов чернобыльского реактора за несколько секунд до взрыва. Они были зафиксированы черным ящиком. Из их разговора становилось ясно, что в инструкции были поправки печатного текста рукописным текстом, что влекло за собой нечеткое исполнение инструкций.

Работники станции на тот момент уже были отданы под суд. Легасов пытается доказать, что в аварии не только их вина. В конструкции самого реактора был серьезный просчет, и конструктора предупреждали об этом. Больше нигде в мире подобные реакторы не используются.

Вернувшись в Чернобыль, Легасов узнает, что ничего не изменится, и в Советском Союзе будут и дальше использовать эти реакторы.

А на станции круглосуточно идут работы по возведению саркофага.

В августе 1986 года в Вене собрались на специальное совещание МАГАТЭ 500 ведущих мировых атомных экспертов. Последствия чернобыльской катастрофы начинают сказываться на Европе. Мировую общественность волнует, сколько ядерных веществ выделилось в атмосферу планеты. Советская делегация, возглавляемая академиком Валерием Легасовым должна представить подробный отчет об аварии в Чернобыле. В задачу Легасова входило успокоить мировую общественность.

Он держится спокойно и уверенно утверждает, что пределы реактора покинуло только 3,5 процента топлива. Затем рассказывает об уникальных способах борьбы с атомной стихией. Доклад длился пять часов. Зал аплодировал Легасову стоя, склоняясь перед его мужеством. Эксперты МАГАТЭ удовлетворились объяснениями советского ученого. Претензий к Советскому Союзу больше нет.

Валерий Легасов становится человеком года и входит в десятку самых известных ученых мира.
Осенью 86-го в столице начинается волна награждений. Награды вручаются актерам и чернобыльцам. Но несмотря на уверенность многих, ни Легасов, ни 18 членов его команды награждены не были. Легасову вручили часы “Слава” с дарственной надписью.

К осени 1986 года доза радиации, полученная академиком уже была смертельной. К началу 1987 года в доме Легасовых появляется слово “онкология”.

Летом 87-го удается пробраться к реактору. В Москву летит новость — топлива в реакторе нет. В атомных кругах начинают говорить, что вертолетная бомбардировка по инициативе Легасова была чудовищной ошибкой. Раз топлива не было, значит не было и угрозы второго взрыва.

Противники академика не замедлили отметить, что ученый с мировым именем напрасно отправил на смерть десятки людей, а потом еще и солгал всему миру.

В августе 87-го Валерий Легасов, находясь в больнице, принимает смертельную дозу снотворного. Врачи спасли его, и он снова погружается в работу.

Чувствуя, что сил становится все меньше, он спешит узнать причины катастрофы в Чернобыле. В газете “Правда” в 1987 году он пытается напечатать свою статью. В ней он утверждает, что в стране никто всерьез не занимается вопросом безопасности атомной промышленности. Министерства Энергетики и Машиностроения конкурируют между собой. А сотрудники недавно созданного Госатомнадзора занимаются выбиванием для себя должностей и домов, а не качеством атомной энергетики.

Чернобыльская авария — это вершина того неправильного отношения к ведению хозяйства на протяжении десятков лет. Статью не пропускают в печать.

Тогда он начинает ночами диктовать записи на диктофон. В его понимании главными преступниками являлись руководители Госплана, а не сотрудники станции, допустившие ряд ошибок, и даже не конструктор, который не хотел исправлять погрешности конструкции реактора. Именно люди, которые не захотели услышать, что опасно строить атомный станции без колпаков. А все потому, что колпак делал строительство станции на 30 процентов дороже.

Вскоре глава Академии наук Анатолий Александров на собрании в Курчатовском институте официально объявляет, что за мужество, проявленное при ликвидации Чернобыльской аварии В.А. Легасов еще раз представлен к званию Героя соцтруда. Академик принимает поздравления сослуживцев.

Утром выходит приказ. Фамилии Легасов в списке представленных к наградам нет.

И все же он делает еще одну попытку. Он разрабатывает план Совета, целью которого будет ликвидация застоя в науке. И 26-го апреля 1988 года представляет этот план на рассмотрение Академии наук. План отвергают. Единственное, что сказал академик, были слова о том, что Чернобыль нас так ничему и не научил.

А вечером он забирает из рабочего кабинета фотографии аистов и пораньше уходит домой…

Следователь потом скажет, что узел на веревке не поддавался усилиям развязать его.

Через три недели после смерти Валерия Легасова в газете “Правда” будет опубликована статья, та самая. А через десять лет после Чернобыльской катастрофы его наградят Золотой Звездой Героя России за мужество, стойкость и героизм.