Сталинградский инцидент: как в СССР американцев судили за рaсизм

Общим местом советской пропаганды было обвинение Запада в рaсизме. Хрестоматийное стихотворение Маяковского «Блэк энд уайт» постоянно цитировалось до самой Перестройки. Но в 1930-м году произошёл исключительный в своём роде инцидент – в Сталинграде обвинили в расизме американских рабочих, помогавших Советскому Союзу проводить индустриализацию.

Негр на Волге

В годы первой пятилетки СССР массово привлекал на «стройки коммунизма» квалифицированную рабочую силу из-за рубежа. Спасаясь от Великой депрессии, в Россию приехало множество специалистов из США, в т.ч. афроамериканцы. Одним из них был Роберт Натаниель Робинсон, чернокожий уроженец Ямайки. Он имел большой стаж работы на заводе Генри Форда в Детройте.

Робинсон не относился к идейным коммунистам – в Страну Советов его привели чисто экономические соображения. В Америке молодой рабочий-инструментальщик получал 140 долларов в месяц и не мог позволить себе платить за образование. «Тракторострой» же, набирая персонал для строящегося Сталинградского тракторного завода, предложил Робинсону зарплату в 250 долларов. Кроме того, в СССР, в отличие от США, негр получил возможность окончить Машиностроительный институт и стать дипломированным инженером механиком.

«Сталинградский инцидент»

Есть основания полагать, что 24-летнего Робинсона сразу после его приезда «взяли на заметку» советские партийные чины. Присутствие на СТЗ единственного чернокожего рядом с сотнями белых американцев грозило обернуться расовым конфликтом. И он действительно случился. Несколько «стопроцентных янки», которых раздражал один вид Робинсона, решили утопить его в Волге.

Один из коллег предупредил негра об опасности, после чего тот стал избегать прогулок и вообще начал держаться подальше от соотечественников. Однако осторожность его не уберегла. «Не смирившись с присутствием в своих рядах чернокожего американца, рабочие из США Льюис и Браун 24 июля 1930 года избили Робинсона на почве расовой неприязни, когда тот возвращался с ужина», – пишет волгоградский историк Ольга Резаненко.

На произошедшее тут же отреагировали власти. Дело раздули до общесоюзных масштабов. В газете «Труд» 9 августа вышла передовая статья «Мы не допустим в СССР нравов буржуазной Америки». Советская пресса запестрела фразами о «шовинизме» и «национализме» американцев, «угнетении колониальных народов». Под предлогом «политической отсталости» американских рабочих администрация завода усилила среди них коммунистическую пропаганду. А виновники случившегося Льюис и Браун 20 августа предстали перед советским судом. Сперва обоих приговорили к двум годам лишения свободы, но затем заменили наказание на депортацию из СССР. Позже Браун и вовсе был помилован – ему разрешили продолжить работу в Сталинграде.

Пленник на 44 года

По иронии судьбы, главной жертвой советской политики стали вовсе не рабочие-расисты, которые, в общем-то, отделались лёгким испугом, а сам Робинсон. Не случись шумихи, негр, вероятно, вернулся бы в США после истечения годового контракта. Вместо этого Робинсону пришлось принять советское гражданство. Госдепартамент США внёс напротив его фамилии пометку «обласкан властями СССР в пропагандистских целях» – это означало, что дорога домой для него закрыта. Вместе с советскими людьми Робинсон пережил тяжёлые испытания сталинской эпохи. Афроамериканец смог уехать из России только в 1974 году. Спустя 14 лет он издал книгу «Чёрный о красных. 44 года в Советском Союзе», в которой описал свои злоключения.

«Я хотел и надеялся вернуться домой и молился об этом, – признавался Робинсон. – Временами казалось, что у меня нет никаких шансов – можно было умереть от холода и голода или погибнуть от нацистской бомбы в военной Москве. Меня могли отправить в лагерь или в психиатрическую лечебницу, или просто расстрелять». Как ни парадоксально, в мемуарах Робинсон нередко упоминает о расизме советских граждан. Большевики всячески пытались втолковать населению, что негры – «угнетаемые капитализмом» люди, к которым пролетариат должен относиться «по-братски».

Но результативность этой пропаганды стремилась к нулю. Рядовым комсомольцам и коммунистам нетрудно было подписывать воззвания против линчевания негров Америки, пока те находились далеко. При соприкосновении же с чернокожими в быту ситуация резко менялась. «Я кожей чувствовал их расизм, но как можно бороться с тем, что официально не существует?», – утверждал Робинсон. По свидетельству афроамериканца, за десятилетия жизни в СССР его «никогда не принимали за равного» и воспринимали как «диковину».

Источник