Восточный фрoнт. Воспоминания нeмецких тaнкистов

Двое тaнкистов, вoевавших на стороне нaцистской Германии, были поражены мужеством и отвагой советских солдат.

Воспоминания рядового тaнковой дивизии вeрмахта Ганса Ривера о бoях под Сталинградом.

Бои на Восточном фронте изменили мои взгляды на жизнь. Это была не Европа. У европейцев не было того несгибаемого стержня, какой был у этих русских. Я служил в модернизированной части и видел успехи, которые достигались благодаря нашей тактике “блицкриг”. Европейские города сдавались практически без боя, когда мы внезапно нападали на них.

А в России нам всегда оказывали жесткое сопротивление. Бывало, что от расчета оставался один русский. И он умудрялся из орудия подбивать наши танки. В одиночку солдат мог остановить наступление целой танковой бригады!

Когда нас передислоцировали в Россию, наш командир, сказал, что идти войной на эту державу — огромная ошибка. Мы тогда смеялись над ним, говоря, что наш полковник слишком расслабился в Европе, потерял боевой задор. Но он сказал одну фразу: “Вы их совсем не знаете. На все ваши хитрые планы они ответят своей непредсказуемостью и своим “авосем”. Мы часто вспоминали его слова впоследствии. Он был прав. Они поражали своей неожиданностью. Эти русские варвары проходили сквозь непролазные топи и густые леса, умудряясь перемещать по ним орудия и танки.

Весной 42-го нас перебросили на русскую землю. Уже тогда стало понятно, что наша тактика не оправдала надежд. Первые потери мы понесли практически сразу, даже еще не увидев ни одного противника. Партизаны подорвали поезд, шедший к месту нашего назначения. Я был в вагоне, который не задело. Мне повезло. А полковника нашего мы потеряли, были уничтожены и платформы с техникой. Мы выбежал из вагонов, готовые показать этим русским, как сражаются элитные части вермахта. Но нас встретил только тихий лес. Так мы узнали о существовании партизан. А потом они были для нас истинной карой небесной.

Сталинград… Страшнее места я не видел. Наши танки не могли двигаться, так как город был разрушен. На это время меня перевели в пехоту. Во время этих боев я и был ранен, что самое странное, не пулей. Меня ранила саперная лопата в руках русского солдата. Я и представить себе не мог, что это приспособление возможно так применять.

Произошло это так. В одном доме, за который мы долго сражались и уже почти захватили, на самом верхнем этаже остались несколько советских солдат. Вскоре у них закончились патроны. Нам был дан приказ уничтожить русских. Они без боеприпасов, дом окружен. Победа должна была быть быстрой. Но русские выскочили внезапно, с этими лопатами в руках. Потом я узнал, что русские специально обучаются бою с этим инструментом. Уже потом в госпитале мне стало известно, что они прорвали наше окружение. С лопатами в руках!

После госпиталя я был еще во многих боях. Советские солдаты заставили собой восхищаться, как смелыми воинами.

В конце 44-го поняв, что эта кампания ничем хорошим для меня не закончится, я решился на побег. К тому времени люди часто убегали с фронта, и на это уже никто не обращал особого внимания. Я добрался до близлежащего порта и уплыл в Аргентину.

Воспоминания Юлиана Ригера обер-ефрейтора танковой дивизии Вермахта о походе на Восточный фронт.

Войну я прошел в танке. Это был ПЗ-3. Вначале удача была с нами и, хотя мы слышали о грозных КВ, снаряды которых пробивали любую броню, нам эти чудовища не встречались. Нашим серьезным противником были противотанковые орудия. Вот их то мы и старались сразить в самом начале боя. Мы шли вперед, и казалось, что чуть-чуть, и война закончится нашей полной победой.

Русские сдавали свои позиции. Мы сносили их оборону. Да и обороной это можно было назвать с трудом. Так, слабые укрепления и пехота с винтовками. Но мы все равно были осторожны. Это было после случая, когда в одном из безлюдных сел были обстреляны наши танки. Пока мы разобрались, откуда по нам ведется огонь, четыре наших танка уже были подбиты. Да, мы уничтожили орудие, но наши товарищи были мертвы. Это произвело на меня огромное впечатление.

С тех пор нам уже не казалось, что это легкая прогулка, что к Рождеству, мы вернемся домой с победой. Чем дальше мы шли по русской земле, тем было более понятно, что это совсем не та война, которую нам обещал Геббельс. Он говорил, что здесь, в России одни дикари и воевать они будут, чуть ли не палками. На самом деле все оказалось не так. Русские просто не были готовы к внезапному нападению.

В одном из боев недалеко от Сталинграда мы лишились своего танка. Против нас была только пехота. Мы думали, что быстро покончим с ними, но один русский солдат подполз к нашему танку. Он был сильно ранен. Я дал команду не стрелять по нему, зачем тратить патроны. А русский со связкой гранат в руке с усмешкой бросился к нам под танк. Мы все уцелели, но танк был уничтожен.

И вот мы под Сталинградом. Судя по слухам, там должно было быть большое сражение. И мы, и противник собирали огромную военную мощь в эту местность. Наше подразделение получило приказ на перемещение. Десятка новейших тигров начала движение. Но, где-то на половине дороги, на нашем пути появились несколько танков Т-34. Они были далеко от нас.

Через какое-то время мы поняли, что они решили принять бой. Расстояние было слишком большим, и русские кружили по полю, пытаясь к нам приблизиться. Когда у них появился шанс нас достать, мы их быстро подбили. Подавал признаки жизни только один танк. Когда мы подошли к нему ближе, его пушка начала двигаться. Русский танкист успел выстрелить и подбить один из наших танков. В ответ мы выстрелили по нему и подбили вражеский танк. Из люка начал вылазить танкист в дымящейся форме. Мы схватили его. Он не оказывал сопротивления. По приказу полковника пленник залез в танк.

Командир хотел допросить его во время движения, чтобы не терять времени. Мы выдвинулись вперед. А через несколько метров ведущий танк резко замедлил ход. Из танка пошел дым и тут же взорвалась башня. Как оказалось, русский танкист пронес гранату и подорвал танк. В моей памяти до сих пор его лицо. Он сохранял спокойствие, как будто это он взял нас в плен, а не мы его. А дальше нас ждал Сталинград…