Всегда в гуще срaжения. Вoенный хроникер Владислав Микоша

Наверное, будет справедливо, если помимо тех, кто герoически срaжался за нашу Родину во время Великой Отечественной вoйны с oружием в руках, будет упомянуто о фронтовых кинооператорах. Эти люди с объективом в руках подвергались не меньшей опaсности, находясь в самом центре срaжений. Таким оператором, которого заслуженно можно считать одним из выдающихся документалистов вoенного периода был Владислав Микоша.

Рухнувшие мечты

Из всех советских операторов-документалистов только Роман Кармен, Владислав Микоша и Марк Трояновский были одновременно и журналистами, и кинооператорами и фотокорреспондентами. Но лишь у Микоши проходили фотовыставки, и выпускались серии марок и открыток.

Он родился в декабре 1909 года в Саратове. Детство Владислава прошло на Волге в мечтах о судьбе капитана дальнего плавания, чтобы, как и отец, покорять дальние морские просторы. Поэтому в 17 лет он отправился в Ленинград поступать в мореходное училище. Однако простуда, которую он подхватил в дождливом Ленинграде, помешала ему пройти медкомиссию.

Микоша вернулся домой и стал работать киномехаником в кинотеатре. Увлеченность к путешествиям и приключениям породила любовь к кинематографу, в особенности к приключенческим фильмам.

Мастер кинодокументалистики

В 1929 году Микоша становится студентом Государственного кинотехникума. А в 1931-м он уже кинооператор Союзкинохроники. Им были сняты кадры разрушения Храма Христа Спасителя, спасения челюскинцев, открытия ВСХВ, знаменитых перелетов Чкалова и Громова, посещений Советского Союза писателей Б. Шоу, Р. Роллана, А. Барбюса.

Побывал он и на флоте, но, конечно, не в качестве капитана. Снимая кадры военной хроники, Владислав всегда стремился в самое пекло боя. Во время одной из таких съемок его сильно контузило, и его перенесли на подводную лодку. Фронтовики уважали его за храбрость и отчаянность.

Его фронтовые фоторепортажи, сопровождаемые лирическими описаниями печатались в “Правде”. И это, наряду с достаточно необычным для военного журналиста написанием отчета, было своеобразным исключением из правил. Ведь “Правда” не отличалась склонностью к поэтическим излияниям.

Владислав Микоша имел множество наград, включая награды других стран.

Личный сценарий Сталина

Хватало работы для Микоши и в мирное время. Бывало, что она была достаточно специфичной.
Однажды летом 1952 года в квартире Микоши появились сотрудники НКВД. Они уверяли, что все в порядке, но это были времена, когда нужно было быть готовым ко всему. Взяв с собой узелок, который собрала жена, Владислав отправился навстречу неизвестности. Черная “Победа” привезла оператора на Внуковский аэродром, с которого Микошу и его коллегу доставили на озеро Рица. Когда они увидели, что летят в противоположную Колыме сторону, оба облегченно вздохнули.

Как оказалось, нужно было снять документальный фильм об озере Рица по сценарию, который написал лично Иосиф Виссарионович. Это озеро пользовалось особой любовью вождя. Кстати, Микоша хвалил сталинский сценарий. Для съемок была доставлена дефицитная цветная пленка, а за процессом наблюдал начальник сталинской охраны, генерал Власик.

Когда Сталин умер, этот эпизод долго не хотели включать в мемуары Микоши. Была вероятность и трагического финала: из-за обрыва пленки, произошедшего перед показом фильма о Рице, ее пришлось клеить. А после того, как ленту склеили, из текста вылетело слово.

Правда о войне

О том, что происходило на войне, не всегда разрешалось рассказывать. Главу с повествованием о Керченском десанте 43-го-44-го годов цензоры довольно долго не пропускали. Их смущало, что солдаты гибли не только, сраженные пулей противника, а и от холода и изнеможения, от того, что тонули в морской пучине, сорвавшись с борта корабля.

Но здесь дело было еще и в том, что в 18-й армии, высадившей десант в 43-м возле Керчи, начальником политотдела был Брежнев. А после написания “Малой земли” к другим очевидцам некоторых событий относились с пристрастием.

Свою книгу Микоша хотел назвать “Хранил меня Господь”, но позднее автор поменял название, остановившись на вариантах: “Время, которое я остановил” и “Я останавливаю время”. А еще он говорил, что останавливал время совсем не потому, что оно было прекрасным.