Закопанный живым

Витька Захарченко, озорной светловолосый мальчишка, жил с мамой в селе Устинка Белгородской области. В центре села – маленькая речка, которую местные мальчишки исследовали вдоль и поперёк. Витька часто собирал здесь младших ребятишек, учил их делать из коры кораблики, а затем вместе пускали флотилии.

Смелым и бесшабашным рос паренёк. За Устинкой темнел густой лес, с раннего детства манивший мальчугана. Однажды Витька сразу после уроков отправился в это таинственное царство. Набрал целый портфель осенних листьев, долго бродил по лесу. А когда решил возвращаться домой, уже стемнело. Повернул было домой, но понял: заблудился. Растерялся, принялся искать тропинку. А потом взял себя в руки, остановился, прислушался. Вдали послышалось мычание коров… Да это же гонят домой колхозное стадо!

Так Витя и вернулся. Дома, правда, ему крепко досталось от родителей, которые уже собирали народ, чтобы отправиться на поиски сына. Мама плакала, говорила, что больше Витьку никуда не отпустит. Отец защищал мальчишку: всё-таки будущий мужчина растёт, надо мир осваивать.

… Захарченковы праздновали новоселье: недавно они построили новый домик. Небольшой, но ладный. На праздник, как водится, пригласили родных, друзей. Должна была прийти и тётя Варя, сестра мамы Витьки. По этому случаю мальчишка особенно волновался. Он знал, что в этот день тётя отмечает свой день рождения. Ночь напролёт просидел с ножиком и небольшим кусочком дерева.

Хорошее получилось новоселье, доброе. Пришёл и гармонист, долго звучали песни. А когда гости собрались уходить, Витя подошёл к тёте Варе и протянул ей перстень. В центре его блестело голубое стёклышко – как глаза Варвары Егоровны. Правда, в ту минуту они были немножко другого цвета от слёз радости.

…О том, что началась война, Витька узнал от друзей. Ранним утром, когда мать только начала хлопотать в кухне, ватага ребят буквально ворвалась к Захарченковым.

— Война! Война! По радио объявили!

Отец, Матвей Иванович, собрался было идти добровольцем на фронт. Но подкосила внезапная болезнь, и в июне 1941 года Витька остался за старшего в осиротевшей семье. Детство ушло навсегда.

…По Устинке шли наши солдаты. Измученные, многие ранены. Они отступали на восток. Группа бойцов остановилась в доме Захарченковых. Солдаты приметили гармошку, на которой прежде отлично играл отец. Хоть и тяжело было на душе у каждого, а попросили сыграть. Витька взял в руки инструмент. Играл он неважно, но с душой. Долго играл – так хоть немного, а веселее.

В благодарность бойцы оставили Витьке лошадь Серко. Это был настоящий боевой конь, но раненный: задело осколком снаряда. Серко хромал, нести службу уже не годился. Витька, конечно, взял коня, но сам попросился к бойцам – в разведчики. Те отказали. Солдаты не собирались пока отступать, хотели остаться в деревне.

Витька расстроился и обиделся. Он не разговаривал со своими постояльцами, держался независимо. Ждал подходящего случая, чтобы вновь попроситься в ряды бойцов. И случай не заставил себя долго ждать. Фашисты подходили всё ближе. Разведка докладывала, что враги расположились в селе Крутой Лог. Но пройти туда было нелегко – пути отрезаны.

Мальчишка вызвался на роль проводника. Делать нечего – его взяли. Тёмной ночью вывел Витька разведчиков к Крутому Логу. Обратный их путь пролегал неподалёку от мельницы, что стояла за околицей села, почти у леса. Разведчики шли на большом расстоянии друг от друга, Витька – замыкающий. Уже почти все наши бойцы скрылись в спасительном лесу, как вдруг мальчишка увидел нескольких фашистов. Успел упасть, вжаться в землю. Точно: немцы… Они осторожно шли к селу, один из врагов отделился и направился к мельнице. Витька мог бы переждать, но не таков он был по характеру. Поэтому пополз следом. Он прекрасно помнил, что в одной из стен, у самой земли, было отверстие, просто прикрытое большой доской. Тихо-тихо, словно мышь, пробрался мальчишка внутрь. Ему повезло: враг не заметил Витьку, стоял спиной, надевая маскировочный халат. Автомат лежат чуть поодаль – видно, фашист снял его, чтобы одеться.

— Стой! Руки вверх! Стреляю! – выкрикнул юный боец и включил фонарик, стараясь попасть лучом в глаза врагу.

Гитлеровец растерялся, поднял руки. А мальчишка схватил автомат, приставил к спине фашиста, толкнул его. Тот и не думал сопротивляться – видно, со страху не разобрал, что перед ним пацан. Витька связал врага, протолкнул в ту же дыру, через которую проник сам, и благополучно довёл до своих. С тех пор он считался сыном разведчиков. Они взяли мальчишку с собой.

Вместе с нашими бойцами Виктор ушёл из родного села. Из Устинки – в Чураево, затем в Кашлаково, Пенцево, Поляну.

Смекалистый, ловкий, мальчишка стал серьёзным помощником. Так, однажды ночью разведчики вышли на очередное задание. Добрались до опушки леса. Витька отстал, чтобы посмотреть, не следят ли за ними. И приметил нескольких немцев. Чувствовались, что враги идут по следам наших разведчиков. Справиться с ними в одиночку мальчишка, конечно, не мог. Но у него была граната – и он бросил её в гитлеровцев, сам же пустил автоматную очередь. Нападение получилось столь неожиданным, что ответного огня почти не последовало. В ту ночь разведчики взяли двух пленных.

За храбрость Витьку представили к награде. Но случилось так, что самолёт, на котором отправили представление к награде, был сбит…

Однажды Витька не вернулся из разведки. Его ждали, затем отправились на поиски: безрезультатно. А зимней ночью он вернулся. Не один: с собой тащил тяжелораненого незнакомого бойца, лейтенанта. Оказалось, Витька наткнулся на него, когда возвращался с задания. Тащил к своим волоком, по ночам. Боялся, что днём засекут.

Лейтенант, придя в себя, рассказал, что неподалёку от Крутого Лога в лесу остались его товарищи – почти полторы сотни людей. Они в окружении, пробиться не могут, кончились боеприпасы. Он отправился за помощью. И сам погиб бы, кабы не Витька.

Призадумались разведчики. Силы их было невелики, да и местность они знали ещё недостаточно хорошо. И тут опять вызвался боец Захарченко! Смекнул, что окружённый отряд может находиться лишь в одном месте. Подумал-подумал – и понял, что смог бы вывести бойцов из окружения.

И ведь вывел, вывел! В одиночку спас почти сто пятьдесят солдат! Полторы сотни похоронок не пришли в дома жён, матерей…

В феврале 1942 года Устинка, со всех сторон окружённая фашистами, сама была ещё нейтральной зоной: здесь не было ни врагов, ни наших солдат.

Манило Витьку родное село. Здесь ведь его мама! Но в первый свой приход мальчишка пробрался в дом друга Сашки. Там и переночевал.

Мама, конечно, узнала о том, что в Устинку приходил сын. Отправилась в Пенцево, где базировался отряд.

Разыскала солдат, попросила отправить сына домой. Совсем отпустить его не могли, но на побывку отправили. Так Витька повидался с матерью и родным домом. А через пару дней снова ушёл в отряд. Положение становился всё труднее: Устинку уже оккупировали. Фашисты получили подкрепление. Витька серьёзно простыл. Мальчишку должны были отправить в тыл, на восток, на лечение. И понимая, что предстоит долгая разлука с мамой, Витька ночью заглянул к ней попрощаться.

Слышал мальчишка, что старостой села назначен Иван Роганин по прозвищу Файдон. С семьёй Захарченковых у него имелись свои счёты. Отец Витьки задолго до войны уличил Файдона и его брата в поджоге амбаров с хлебом. Сам их задержал. Братьев Роганиных судили. Старший застрелился, а Ивана сослали. И теперь он был фашистским прихвостнем.

Всего-то полчаса и погостил Витька у матери. Приметил его Файдон. Ворвались в дом фашисты, схватили мальчишку. Допрашивали, но тот молчал. Вместе с другими арестованными в июне 1942 года его перевезли в Шебекино. Держали в подвале, пытали страшно. Сломали руку, обливали кипятком, выкололи глаза. Но ничего не добились.

Июньским утром их – двух взрослых и мальчишку — повели на расстрел. Витька не мог идти сам, ведь больше он не видел ни солнца, ни людей. Действующей рукой держался за одного из мужчин. И пел! Он пел «Интернационал»!

Их вывели на окраину города, согнали жителей – смотреть на расправу. Начался расстрел.

Но что это? Упавший слепой мальчишка вдруг вскочил и побежал. Он бежал неровно, спотыкаясь, но изо всех сил. Он ничего не видел – и надеялся спастись. Не хотел Витька умирать, не хотел!

Его догнали, бросили в яму и закопали живым. А ночью, когда к могиле прибежала мать, то увидела страшную картину. Из песка торчала рука. Это была Витькина рука. Он до последнего своего мига, до последней капельки сил боролся за жизнь! От горя мать потеряла рассудок…

Сегодня начальная школа №7 города Шебекино Белгородской области носит имя Виктора Захарченко. Носил его имя и Устинская школа, и многие улицы городов нашей страны.

Источник